Глава Первая. Жанна Соколова
Глава Десятая. Нэт и Жан
Глава Одиннадцатая. Жанна и Лариса
Глава Двенадцатая. Лариса и Жанна
Глава Тринадцатая. Жан и Нэт
Глава Одиннадцатая. Жанна и Лариса
Глава Двенадцатая. Лариса и Жанна
Глава Тринадцатая. Жан и Нэт
Нэт ждала его. Ей казалось, что как только этот молодой человек будет рядом, вся ее жизнь изменится. Не будет ежедневной опостылевшей рутины, а будет праздник. Так солнце, освещая самый захолустный уголок, придает радостное сияние всем краскам.
Она посмотрела на календарь. Неужели прошло три месяца, как они встретились?
В памяти жив тот первый день. Во всех деталях.
...Он принес ей красную розу. Конечно, она и знать не знала, что цветок он воровски сломал возле парадного входа одного из казино.
- — Как мило! — улыбнулась женщина. И хотя вся комната была уставлена вазонами с причудливыми икебанами — специальный человек каждое утро работал над ними, — эта одинокая роза была как особый знак. Знак внимания. Персонального внимания, что так необходимо любому человеку.
- — Я целый день не расстанусь с этой прелестью! — оживленно произнесла Нэт и воткнула стебель за кожаный белый ремешок, опоясывающий талию. Такой старомодный жест.
- — Ты хочешь позавтракать здесь или в уютном ресторанчике? — заботливо спросила у Жана.
- — И здесь хорошо, но в ресторанчике веселее, — улыбнулся он, представив смазливые мордашки официанток. Можно будет при случае и ущипнуть крепкую попку. И еще он мгновенно представил завистливые взгляды парней, работников бара, кухни. На его месте мечтал оказаться каждый.
С недавних пор Нэтали полюбила китайскую кухню. Тонкая изысканность была в смеси сладкого соуса и мяса. Единственное, что ей не нравилось, деревянные палочки. Она умела отлично управляться с ними, в Лос-Анджелесе полно китайских ресторанчиков, где она бывала с детства. Но... почему-то всякий раз в голове была глупая мысль,что она может занозить язык. Она понимала, что это глупо, но ничего с собой поделать не могла. Во всех ресторанах Вегаса для нее специально подавали серебряные вилку и нож.
Жан ненавидел китайские рестораны. Его начинало тошнить от одного только запаха китайских специй. В этом они были похожи с Жанной. Уж лучше отварной картофель с селедочкой и лучком, чем эта адская смесь.
— Давай поедем к Ли...
Жан поморщился.
- — О! Тогда лучше дома остаться!
- — А как насчет французских круассанов?
— Обожаю! — воскликнул Жан. — Я думаю, что в моих жилах течет кровь жителей Парижа. Люблю все французское.
Когда они прибыли в ресторан, столик был накрыт. В вазе со льдом лежала бутылка шампанского.
— А не пригубить ли нам? — Жан подмигнул старухе. «Да, у молодости нет правил. И кто это определил, что утром не пьют шампанского?»
Потом принесли устрицы.
— Один мой знакомый отравился этими вонючками, — сказал Жан. — Сожрал много, потом неделю дристал.
- — О боже! — Нэт отодвинула руку от блюда. Как он прямодушен и откровенен.
- — А икру ты любишь?
Жан никогда не пробовал. Даже его небедная каракатица говаривала: «Не понимаю, за что эти соленые маковинки так ценятся? Подумать только, одна горстка — и двести баксов. Да мне нужно десять таких горсток, чтобы насытиться!»
— Попробуем, — сказал беспечно.
Им принесли черную и красную икру в фарфоровых вазочках. Жан взял ложку. Раздавил зубами икринки. Пожевал. Пойдет! Хотя в окушках вкуса больше. Чего только люди не придумают. Вот круассанчик он слопает с удовольствием, главное — побольше джема.
«Он совсем как мальчишка. Мой Стивен тоже любил сладкое», — вздохнула она. Но прежней грусти не было. Потому как вместо тени рядом был живой молодой человек. И она грелась в потоках его энергии, в лучах его молодости.
- — Какие планы на сегодня? — Жан ковырял зубочисткой в зубах. Противная икра позастревала.
- — Может быть, по моллу прошвырнемся. Я хочу купить что-нибудь приличное. Нужно же соответствовать элегантной женщине, — с одобрением посмотрел он на ее шелковый, абрикосового цвета, брючный костюм, на браслет из белого золота, усыпанный, как звездной пылью, бриллиантами.
«Дурашка! Да ты в любых лохмотьях — бриллиант», — подумала Нэт. Но ей хотелось поиграть в эту игру, она оденет его как настоящего денди. Стивен ненавидел магазины. Похоже, Жан их обожает.
- — Мы составим список, они все приготовят, а мы только примерим.
- — Конечно, — рыгнул тихонько, шампанское напоминало о себе. — Не будем же мы рыться, как все плебеи, — засмеялся он, вспомнив, с каким упоением Жанна рылась в магазине уцененной одежды.
— Смотри, смотри, Жан, какую роскошь я нашла. И всего-то пять долларов. Я не могу поверить своим глазам...
Список получился внушительный. Вдруг Жан спохватился:
— Одежда одеждой... А что по поводу работы? Обязанности? Про себя он испугался. Вдруг старуха будет его просто таскать за собой, как собачку, пользовать по ночам, а зарплата?
Он должен думать о будущем. Это она, как и Дебора, цепляется за каждый день. Их жизнь прожита. Для будущего — увы! — нет ни времени, ни пространства. А у него все впереди.
Он зажмурился. Словно щедрое солнце ослепило его. Нэт улыбнулась. Он как котенок, до чего же мил и застенчив.
- — Твоя должность будет официально называться «ответственный секретарь». А обязанности, — она помолчала, — выполнять все мои просьбы. — Про себя добавила: «Просто быть рядом со мной. Я так одинока и потому беззащитна в этом холодном мире».
- — Просьбы? — цинично усмехнулся Жан. И к гадалке ходить не нужно, чтобы разгадать все ее просьбы.— Я бы хотел контракт подписать, — заявил внушительно. — Так спокойнее и для налоговой инспекции, и для моего пенсионного фонда.
- — До чего разумный и дальновидный молодой человек! — воскликнула Нэт. Ах, если бы ее мальчик был таким же... Ничего бы тогда не случилось! — Завтра и подпишем.
- — Нет, сегодня. — На лбу Жана отчего-то выступила испарина.
Еще чего, день терять. Придумала, старая.
— Хорошо, хорошо, — согласилась Нэт, — после молла поднимемся в кабинет.
— И нотариуса пригласим...
Смешной! Нэт дернула бровями. Пытается казаться деловым и опытным. Ну, скажите, зачем нужен нотариус для контракта о найме на работу?!
В молле даже если бы он захотел, то не смог бы расплатиться деньгами, которые сгреб из апартаментов. Поэтому даже и не пыжился.
Пятьдесят тысяч — это были часы, несколько костюмов, рубашек, обувь и всякая мужская мелочовка.
Только дома он обнаружил, что кольцо, которое вытащил из Жанниной шкатулки, пропало. Видимо, в примерочной выпало из кармана. Он решил утром вернуться в тот отдел и потрясти девку, которая им прислуживала. А пока он распаковывался в своих люкс-апартаментах. Спальня, гостиная, огромная ванна.
Он уже знал, что по утрам огромный черный парень делает массаж старухе. Жан не сомневался, что массажист работает по всем направлениям. «Пожалуй, и я введу это правило для себя. Спрошу у черного, нет ли у него такой же крепкой сеструхи для массажа ответственного секретаря».
В шесть вечера контракт был подписан. Нотариус, седой китаец, был польщен, что его пригласили удостоверить подлинные подписи с двух сторон. Он любил быть полезным, особенно если знал, что его гонорар будет щедрым.
— Ну вот и закончился мой первый рабочий день! — Жан расхохотался словно готов был обнять весь мир. — Пожалуй, можно и отдохнуть.
Нэт с удовольствием наблюдала за ним. Оказывается, как легко осчастливить молодость. Особенно неизбалованную, перенесшую так много грусти и лишений. Она сумеет отогреть его сердце. Сделает жизнь его души яркой и научит понимать, что деньги — это игра. Единственное, что ценно — это сама жизнь.
— Мэм! — Жан звонко чмокнул Нэтали в щеку. — Я свободен на вечерок?
— Конечно, конечно, — всплеснула руками женщина. Уж меньше всего она хотела выглядеть паучихой или тюремщицей.
Когда он выбежал, она быстро набрала номер телефона. Произнесла несколько слов. Все! Теперь она спокойна. За этим беспокойным мальчишкой присмотрят. В случае чего помогут и защитят, и опять же она будет знать, где и с кем он был.
Она достала из шкафчика хрустальный графин.
«Горчит... Вот уже „Наполеон“ не греет!»
Вот таким был тот первый день.
А потом каждое утро, когда Нэт просыпалась, она чувствовала себя счастливой, потому что в жизни был человек, которому она нужна. Она видела, как день ото дня Жан меняется. Его манеры становятся более утонченными, речь грамотней, а главное, меняются жизненные приоритеты.
Но, как все женщины, вовлеченные в те или иные отношения с Жаном, Нэт ошибалась. Глубоко ошибалась.
Конечно, нынешняя жизнь в Лас-Вегасе очень нравилась Жану. Все было замечательно. Он жил в роскошных комнатах, питался как принц, старуха особо не докучала. Единственное проявление нежности, на которое она претендовала, держать ее за руку. А что, ему не трудно! Ее маленькая сухая лапка с длинными ногтями не особо и раздражала. Иногда по вечерам просила почитать ей вслух. Тоже нетрудно.
Одно было непонятно, каким образом она знает все его маршруты. Например, вчера он заглянул в ресторанчик, где девки прислуживают почти голые. Ну пощипал немного для адреналина в крови, с одной кралькой уединился на полчасика. И что? Утром она все знала.
Кто сидит у него на хвосте? Ничего, в один прекрасный день он разберется с этим шпионом.
О прошлой жизни он старался не думать.
Старая каракатица из Луизианы иногда появлялась в его снах. Он просыпался и с ужасом смотрел на соседнюю подушку. Никого! Боже, счастье-то какое.
Жанна... Он знал, что она живет с какой-то русской подружкой и работает посудомойкой. Вот и хорошо. Эти новости ему выложила Барбара, которая не то случайно, не то специально столкнулась с ним в «Ривьере». Ему нравилось в этом по-старомодному милом казино играть в покер. Сначала он хотел прикинуться, что не узнал полячку. Да не тут-то было! Настырная женщина распахнула руки для объятий и закричала:
— Жан! Мой любимый мальчишка-шалунишка...
Он отшутился и добавил серьезно, что занят сейчас, кивнул в сторону дилера, раскладывающего карты на зеленом сукне стола.
- — Я подожду, — прошептала полячка.
- — Ждать придется долго... И она таки дождалась.
- —
- Слушай, если ты будешь со мной таким холодным, я сообщу твоей бывшей подружке, где тебя искать. Тут же она протрещала все новости.
- — А кстати, твоя старуха знает, что ты оставил беременную женщину без копейки?..
- — Замолчи, — прошипел Жан, увидев, как к ним приближается коктейль-девушка. У них у всех «ушки на макушке». Самое быстрое сарафанное радио в Лас-Вегасе. Он вытащил несколько долларов, сунул в руку Барбары.
- — Извини, я побежал... Сама понимаешь, какая ответственная работа. Но я навещу тебя, — сказал он, не сомневаясь ни минуты, что никогда не переступит порога ее комнаты.
Ушлая полячка поняла его трюк. Она не любила, когда ею пренебрегают. Выждав несколько дней, набрала номер телефона.
- — Секретарь Нэтали Силвер слушает...
- — Добрый день, секретарь! — проворковала с издевкой.
«Тварь! Откуда только номер телефона надыбала?» Злобное возмущение захлестнуло Жана.
- — Я подумала, ты слишком легко решил отделаться от меня. И, если ты не хочешь со мной больше встречаться, будь добр, заплати отступные.
- — Пять кусков, минимум. — Барбара торжествовала. Она знала, что платить он не захочет, зато заскочит ночью. О! Как она соскучилась по молодым горячим мальчикам.
— Я подумаю, — произнес он почти нежно.
— Я встречу тебя там же, — игриво откликнулась женщина, намекая на свою комнатенку, и днем, и ночью освещенную розовым абажурчиком. — И еще скажу тебе по секрету, дорогуша, я нашу с тобой любовь на камеру снимала. Конечно, для себя. Когда затоскует душа, посмотреть смогу. Крепко я полюбила тебя, малыш!
Прежде чем цветистая матерная тирада вылетела из него, Жан успел нажать на кнопку отбоя.
Через несколько дней, когда Барбара возвращалась из казино — иногда игорная горячка находила на нее, — за ней увязался седой вонючий мужик. Она и внимания не обратила, мало ли сколько бомжей шляется вокруг! Старик оказался прытким. Выбрав темный, неосвещенный угол, он внезапно налетел сзади на Барбару и ударил по голове кастетом, зажатым в костистом кулаке.
За хорошую работу Кик получил гонорар в двести долларов. Это же не пять тысяч, которые мечтала получить полячка.
«Вот и заткнулась. Хорошо бы надолго. А еще лучше, пусть бы и сдохла, никто бы слезы не пролил». Жан помнил, когда он прятался в ее алькове, к ней приходили мексиканцы, которые нелегально жили в комплексе, они платили деньги и умоляли не сообщать в полицию. Барбара упивалась властью над этими несчастными.
— Одно мое слово, и все они будут в тюряге.
