Глава Первая. Жанна Соколова
Глава Десятая. Нэт и Жан
Глава Одиннадцатая. Жанна и Лариса
Глава Двенадцатая. Лариса и Жанна
Глава Тринадцатая. Жан и Нэт
Глава Четырнадцатая. Жан и Алекс
Глава Пятнадцатая. Лариса и Жанна
Глава Шестнадцатая. Миша Цветков
Глава Одиннадцатая. Жанна и Лариса
Глава Двенадцатая. Лариса и Жанна
Глава Тринадцатая. Жан и Нэт
Глава Четырнадцатая. Жан и Алекс
Глава Пятнадцатая. Лариса и Жанна
Глава Шестнадцатая. Миша Цветков
Понедельники я не люблю. После воскресенья невыносимо просыпаться по будильнику, чувствуя себя игрушечной лошадкой, которая скачет и скачет по кругу. Замкнутый круг — работа, дом...
Хотя работа у меня не такая уж и плохая. По большому счету, она мне нравится. Да и дома, в своей однокомнатной квартирке, я чувствую себя комфортно.
Я просто ненавижу дисциплину. Будильник прозвонил в шесть, в восемь я должен быть на студии. Как заведенный, принял душ, побрился, выпил кофе. Подумал, покурить или нет. Решил, что вчера выкурил слишком много и нужно сделать перерыв. Но от этой мысли стал нервничать еще больше.
На улице было холодно. Я не привык к Северу, хотя уже четвертый год живу здесь. До сих пор не могу понять, почему решил оставить свой южный город, родительский дом и прикатил сюда.
Деньги? Наверное, да. Когда мой однокурсник написал мне, какие у него зарплата и гонорар, я понял, что даже через десять лет в моей районной газетенке, не буду получать столько. А хотелось купить машину, съездить в Париж, и, в конце концов, не всю же жизнь куковать в родительском доме.
Я собрался с мыслями, позвонил директору студии телевидения, где работал мой приятель, и рассказал о себе всевсе. Сказал, что несколько лет назад закончил факультет журналистики в Питере, вернулся в родной город и в газете возглавляю молодежный отдел. Она почему-то несказанно обрадовалась и тут же предложила мне место репортера в информационном отделе и однокомнатную квартиру. Для меня это было роскошным предложением.
Родители почему-то тоже обрадовались. Я думал, они начнут меня отговаривать.
— Может быть, наконец что-то изменится в твоей личной жизни, — радостно вспыхнула мать.
Почему-то ее не устраивало, что в свои двадцать восемь лет я не хожу на свидания, а просиживаю вечера у компьютера. Почему над людьми властвуют стереотипы? Почему все должны спариваться? В своей душе я не чувствовал пространства для любви. Да, когда-то мне нравилась одноклассница, Катя Клеенкина. Но она, не спросив моего совета, вышла замуж. У нее уже двое детей. На факультете была Наташа. Черноокая казачка. Мы переписываемся до сих пор.
По части сексуального опыта... Был у меня в Питере случай. Я никогда никому не рассказывал, но воспоминания остались жуткие.
В тот день мой сосед по общаге, поляк Янек Збачинский, пригласил меня в ресторан отметить его день рождения. Я до сих пор не могу понять, почему иностранцы так отличаются от русских. Ну вот разве Вовка Чудиков или Серега Елькин пригласил бы меня в ресторан? Нет, они бы устроили шумную гулянку в общаге. С водкой, закуской, девчонками. Напились, натанцевались, потом кто-нибудь сцепился бы в драке. А потом неделю бы обсуждали..
А тут... Короче мы с Янеком выбрались на Невский. В полутемном зале играла музыка. Девчонка, которая предложила меню, как-то нехорошо ухмыльнулась. Янек не понял, а я сразу срюхнул. Она приняла нас за влюбленную парочку. Хотя в городе есть специальные кабаки для подобных ребят.
Янек заказал бутылку шампанского, столичный салат и сказал, что горячее мы подождем. Мы с ним к тому времени три года жили в одной комнате, так что в принципе уже давно все обговорили, поэтому сейчас просто сидели, потягивали шампанское, смотрели по сторонам.
В восемь часов музыка стала громче, и на пятачке зашевелились танцующие пары. Мы и не думали танцевать. Съели по эскалопу. Лук был пережарен. Ждали кофе. И тут к нашему столику подошли две девушки, блондинка и брюнетка.
— Ребята, а не потанцевать ли нам? — улыбнулась мне брюнетка.
Хотя я бы предпочел блондинку, но желание дамы — закон. Мы потоптались на пятачке. Девчонки пересели за наш столик. Начали болтать.
Янек заказал еще бутылку шампанского. Странно, черненькую звали Светланой, а беленькую — Софой. Им бы поменять имена! Светлана гладила меня по руке, толкала коленкой под столом. Девчонки сказали, что учатся в Педагогическом. Мне это понравилось. Я им с восторгом выложил, что у меня дед, бабка, а также мать и отец трудятся на ниве народного образования. Посмеялись...
— Может быть, мы продолжим знакомство, — игриво предложила Софа. — Мы снимаем двухкомнатную квартиру на Петроградке, пообщаемся.
Янек как-то быстро поплыл после шампанского. Я тоже чувствовал кураж.
Поймали машину — и вперед! Квартира произвела странное впечатление. Все стены были выкрашены в черный цвет. В комнатах стояло по три кровати.
— Сколько же здесь человек проживает?
— Когда как, — засмеялась Света. — Сейчас только мы... Уж и не вспомнить момента, как я очутился в одной комнате, Янек в другой.
Я хотел с ней поболтать о том о сем, а она вдруг распахнула кофту.
— Видал, красота какая?
От неожиданности я зажмурился. Конечно, я много раз видел обнаженную женскую натуру, но чтобы так близко... Кровь ударила мне в голову.
— Поиграемся? — Светлана впилась цепкими губами в мой рой и стала расстегивать мои брюки. — Я не люблю банальных отношений, давай играть, — прошептала. — Я тебе свяжу руки и ноги и буду делать с тобой, что хочу. Потом поменяемся местами...
Я, как телок, был согласен на все. Откуда-то она выхватила бельевую веревку, ловко связала руки. Опрокинула на кровать. Ее пальцы пробежались по моему телу. О! Много ли нужно в двадцать лет. Я горел от нетерпения.
— Подожди, сейчас сиропчик принесу! И про такие шалости я читал. Она выбежала. Вдруг я услышал крик из соседней комнаты. Кричал Янек. Я уже собрался вскочить, как вспыхнул свет и в дверном проеме нарисовался усатый мужчина.
— Еще один цуцик! — заорал он, подошел ко мне и ремнем ударил по моему, горящему от нетерпения, интимному месту. О! Подобной боли не знало мое тело.
Короче, он долго орал о том, что девчонки несовершенолетние и что он напишет заявление в милицию, а значит, будет суд, и прочее, прочее.
Если мы хотим замять дело, нужно заплатить откупные — тысячу баксов прямо сейчас.
У него и машина была готова под окном. Молча мы ехали через ночной город. Янек сбегал в нашу комнату, взял свою заначку. А потом я долго отдавал ему мою часть этого позорного долга.
Позже, когда мы немного пришли в себя, конечно, поняли, что нас развели на деньги. Как мы могли так глупо попасться?!
Много позже я увидел Светлану на Невском. Она подошла ко мне. Не узнала, тварь! Стала мило щебетать об осени, о неожиданных встречах, сказала, что именно мое лицо являлось к ней в девических снах, и еще какую-то муру болтала.
Я так хотел ее отхлестать по щекам. Еле сдержался. Ведь опять какой-нибудь лопух попадется. Как эти девки понимают, кто лопух, а кто нет? Я пригрозил ей, что заявлю в милицию об ее притоне. Она быстро испарилась. Я не почувствовал удовлетворения, какая мерзкая атмосфера, словно из болота вонючей воды напился. Вот такой у меня был случай. Поэтому я не торопился вступать с женщинами в какие-либо отношения. По большому счету я им не доверял. И тот ремень, похоже, что-то нарушил в моей мужской силе. У меня никогда не возникало физического желания.
Я отвлекся. Я приехал в Заполярье. Хороший город Воркута. Хотя раньше для меня только одно это название звучало страшно. Я читал, какие жуткие лагеря здесь были в сталинские времена. А город оказался очень интересным. Милый центр, просторные новостроечные районы, посвоему уютные шахтерские поселки.
Я приехал в июне. Еще лежал снег, и люди ходили в меховых шапках и пальто.
На студии телевидения меня приняли замечательно. Директриса, очень миловидная брюнетка лет пятидесяти, по-матерински заботливо начала расспрашивать меня о родителях, о моих пристрастиях. Ей было интересно, что я люблю есть, пить, читать. Короче, полный букет. Я на все вопросы искренно отвечал. Мне скрывать нечего.
Потом она устроила экскурсию по студии. В кабинетах говорили, пили чай, смотрели телевизор люди разного возраста.
— Это наш новый сотрудник, Михаил Цветков, — гордо сообщала директриса, словно я был творением ее рук. В информационном отделе сидела приятная блондинка, Татьяна. Как выяснилось, она тоже закончила наш факультет. Мы поболтали, нашли общих знакомых, преподавателей. Она и стала моим куратором.
Суть работы я понял мгновенно. С утра обзвон предприятий, сбор информации. Потом составлялся график и наша редакционная машина выезжала на сьемки. Я обычно работал с кинооператором Владимиром. Коренастый молчаливый крепыш снимал быстро и качественно. Про таких, как он, говорят «не от мира сего». Например, он легко поступил во ВГИК, на операторский факультет, но, проучившись год, ушел. Сказал, что очень много посторонних предметов. Потеря времени. То же самое случилось и с историческим факультетом университета. Он читал книги по эзотерике, если и говорил, то обсуждал проблемы души и душевного здоровья.
Осветитель Юрчик был просто веселый малый.
Вот в такой компании мы и ездили на шахты, в дома культуры и другие заведения, где что-нибудь да происходило. Я записывал в блокнот имена, цифры. Вернувшись в редакцию, быстро набрасывал текст, и, уже согласно словесной канве, режиссер Людмила монтировала Вовкины кадры. А вечером в эфире новости читала бархатным голосом наша северная звезда, дикторша Галочка.
Воркутинцы любили местное телевидение. И было приятно знать, что в семь вечера город усаживается у телевизоров и смотрит нашу телевизионную программу. В душе колыхалась гордость, не зря работали!
По понедельникам на студии были летучки. Разбор полетов! Все, что вышло в эфир, обсуждалось, хвалилось, критиковалось. Коллеги не жалели друг друга. «Серо, уныло, штампованно» — это были еще мягкие эпитеты, которые озвучивались на летучках. Бывало, посреди этих творческих разборок обиженные режиссеры или корреспонденты вскакивали и, всхлипывая, убегали. Серьезно, все было серьезно.
Директриса, очень миролюбивая и добрая женщина, всякий раз призывала сотрудников быть мягче и снисходительнее к друг другу. Ей всегда были по душе похвалы и теплые отзывы телезрителей. Это быстро раскусила Надька Заходеева. И всякий раз после выхода своей передачи строчила письмо на имя директора студии.
«Ах, какая вчера была в эфире замечательная передача! Мы всей семьей собрались у телевизора». Дальше Надька пересказывала сюжет и особенно нахваливала ведущую, то есть саму себя.
Доверчивая директриса с удовольствием зачитывала подобные письма на летучке. Глаза ее влажнели.
— Вот так мы все должны работать! Я горжусь вами, Надежда!
Как-то незаметно прошло четыре года. Два раза я навестил своих стариков. В отпуске скучал по Северу. По тундре. Вспоминались слова старожилов, которые говорили, что приехали по молодости на Север на три года, а задержались на всю жизнь.
Опять я отвлекся. Это был понедельник. Директриса задерживалась. Сотрудники переговаривались друг с другом. Так, ни о чем. Я иногда думаю: зачем люди так много и пусто говорят?! Словно все боятся тишины.
Наконец она появилась. Взгляд ее плавал, словно она была пьяна. На щеках вспыхивали и гасли красные пятна. Что случилось? Я никогда не видел нашу директрису в подобном состоянии.
— Любовь Васильевна, все в порядке? — тихо прошептала секретарь Верочка. — Как давление?
Верочка служила секретарем десять лет. И конечно, как все старожилы-секретари, исполняла и всякие домашние поручения директрисы. То позвонить разбудить детей, когда директриса маялась на каком-нибудь заседании, то в обеденный перерыв смотаться на редакционной машине за починенными часами или в химчистку. Да и мало ли какие секреты она ведала про свою начальницу.
— Я даже не знаю, с чего начать. — Директриса вдруг уставилась на меня немигающим взглядом.
Я занервничал. В памяти замелькали сюжеты, которые мы снимали в последнее время. Неужели я что-то напутал? Местные телезрители не любят и не прощают небольших ошибок. Попробуй назови передовика-шахтера Ивана другим именем, целый день телефон будет трезвонить. Коллеги, соседи, начальство будут возмущаться.
— Михаил, — директриса по-прежнему смотрела на меня. — Кто из ваших друзей живет в Америке? Я оцепенел от неожиданного вопроса.
- — Никто, абсолютно.
- — Вы уверены?
- — Более чем уверен...
Головы всех сотрудников были повернуты в мою сторону. Я, честно признаться, не люблю всеобщего внимания. Уши мои запылали, я почувствовал, что жар залил шею и на висках выступили капельки пота.
— У нас летучка или выяснение биографических подробностей? — пробубнил Вадим, толстый и всегда недовольный кинооператор.
— Да-да, простите.
Любовь начала перебирать бумажки в папке. Потом наконец как-то пришла в себя. Все-таки десять лет руководила студией, и ситуации случались разные. Кто ее назначил на этот пост? Милая, домашняя, без особых организационных способностей. Говорили, что в мэрии друг ее мужа.
- — Друзья, — возвестила Любовь Васильевна бодрым голосом, — давайте сегодня отвлечемся от нашего привычного регламента. Не будем анализировать прошедшую неделю, а поговорим о будущем.
- — Об отпусках и бесплатных путевках, — брякнул пьяница и бабник, корреспондент производственного отдела, Иван Шишкин.
- — Это позже. — Любовь помолчала. — То, что я скажу сейчас, похоже на фантастическую историю. Одна леди, гражданка США, Нэтали Силвер готова перевести на валютный счет нашей студии огромную сумму. Когда я получила факс с информацией о счете, то думала, что это ошибка. Но сегодня мне позвонила ее помощница.
- — Вы говорили на английском? — попыталась выразить восхищение секретарь Верочка. Директриса не обратила внимания на заискивающий тон.
- — Ее помощница из России. Они хотят сделать цикл передач о судьбах русских женщин в Америке...
- — Мы сбацаем легко! — энергично потер руки главный режиссер.
- — А почему именно наша студия? — подала голос кто-то из женщин. — Она что, из Воркуты, эта помощница?
- — Мы говорили с ней недолго, я поняла, что каким-то образом она связана с нашим городом. Но самое главное, она настаивает на том, чтобы в командировку для съемок выехал наш корреспондент — Михаил Михайлович Цветков.
Все опять повернулись в мою сторону. Теперь кровь отхлынула от моего лица. Я вспомнил выражение «земля уходит из-под ног».
— Цветков, — пропищала Фаина Сулейманова, — колись. Я поднялся, обвел всех мутным взглядом.
— Клянусь, ничего не знаю. И в принципе готов отказаться. Пусть кто-то другой поедет, более опытный... Конечно, я струсил. Что за подставы такие!
- — Ты с ума сошел! Отказаться. Да мы под это дело такие бабки заработаем, — завопила начальник отдела рекламы. — Будем пускать рекламные паузы через каждые пару минут. Цены вздуем. Заработаем на несколько лет вперед.
- — И дружно уйдем в отпуск, — прогундосил пьяница Шишкин.
- — Друзья, друзья! Давайте вместе подумаем, каким должен быть цикл. Нам необходимо отослать творческую заявку. — Директриса опять была не в себе.
Главный режиссер произнес мечтательно:
— Мы пошлем этот цикл передач на конкурс в Москву.
- — Да что в Москву, бери выше, в Нью-Йорк...
- — Так что все расходимся по своим кабинетам и думаем, думаем. Через два часа соберемся опять. Директриса ласково посмотрела на меня.
- — Миша, а вы останьтесь. Кофе хотите? Я отрицательно помотал головой. Она подвинула коробку конфет.
- — Рассказывайте...
Как я не пытался ее убедить, что ничего не знаю, что эта какая-то ошибка, случайность, она не поверила.
— Ну вот скажите, Миша, откуда у вас иностранный паспорт? У меня нет, а у вас есть.
Я сказал, что у меня друг в Варшаве, я ездил к нему в гости пару раз. А в принципе я мечтал поехать когда-нибудь в Париж. А уж про Америку, да еще в командировку... Кстати, какой штат?
- — Невада.
- — Уж не Лас-Вегас ли?
— Да, Миша, — выпучила глаза директриса. — Вот вы себя и выдали. Глупая женщина! Просто несколько дней назад я посмотрел старый фильм «Казино». Ну да ладно! Сил что-либо доказывать и объяснять у меня не было.
Несколько дней я жил под впечатлением новости о ЛасВегасе. Когда директриса вручила мне деньги и бумажки для консульства, позвонил родителям.
— Еду в командировку, да никуда-нибудь, а в Америку, — воскликнул бодро. Отец долго кашлял, потом вдруг неожиданно спросил:
— Надеюсь, у тебя нет крамольной мысли остаться там
навсегда. Я засмеялся:
— Ну, если только в меня влюбится прекрасная миллионерша. И то, прежде чем прошествовать с ней к алтарю, я привезу ее домой для родительского благословения.
